Авторская колонка

ЗАГС. День города. Речи все по стандартному плану: «поздравьте друг друга», «примите поздравления родителей, ... родных и друзей». «День рождения вашей семьи совпал с днем рождения города, и мы рады подарить вам небольшой музыкальный подарок». Артем Антонов поет, кто-то из гостей украдкой вытирает слезы. Стоящая рядом со мной женщина поджимает губу: «Нашли, что спеть! Под такое и не потанцуешь толком. А потом, что это за дело – молодые танцуют, а гости вокруг кружочком стоят с ноги на ногу переминаются и на молодых пялятся!»

Мне почему-то было лень идти на метро, и я решил подождать наземный транспорт на остановке, которая находится рядом с Первомайским сквером. Неподалеку от меня стояла какая-то девушка азиатской внешности, судя по всему, тувинка. Мимо нас проходил русский паренек, который ни с того ни с сего подошел к ней и буркнул (именно буркнул): «Россия для русских. Иммигранты вон из России». Девушка сделала вид, что это к ней не относится. Я подошел к пареньку и попросил лично для меня повторить все сказанное. Парень почему-то обиделся и, сказав: «Дядя, тебе что больше всех надо?», неспешно удалился в сторону сквера. Я не стал его догонять, поскольку тоже обиделся. Мне ведь хотелось развернуть дискуссию, к примеру, на тему «Евразийство – будущее России?». Но потенциальный оппонент почему-то удалился, а зря. Мне было, о чем подискутировать…

Мне повезло попасть на двухнедельный курс повышении квалификации на Факультете журналистики МГУ. Помимо учебы, профессиональные подробности которой вряд ли могут быть интересны уважаемым читателям, я получила понимание того, почему, собственно, многие стремятся уехать в Москву. И даже поймала себя на таком желании.

О том, что Татьяна Алексеевна ведет дневник, я знал всегда и всегда поражался этой ее способности. Думаю, в принципе таких людей на Земле немного – тех, кто сорок лет каждый день ведут записи своих впечатлений, описывают детали событий, проносящихся в нашей жизни, с годами всё ускоряясь. И в этом есть какая-то мистика: когда сегодня утром ты просто жил и общался, а вечером – уже стал героем «исторического события», потому что «всё описано», а завтра, глядишь, тебя увековечат в напечатанном виде. Т.А. Гартвич подарила мне только что вышедшую из печати книжку – «Камчатский дневник, 1991» с дарственной надписью «…на добрую память об ушедшей юности».

Давным-давно, еще до наступления эпохи политкорректности, в общественных местах Америки встречались вывески с надписью «Только для белых». А если Госдума примет поправки в закон «О воинской обязанности и военной службе», предложенные депутатами от ЛДПР, то на воротах воинских частей в пору будет прибивать вывеску «Только для бедных». Почему? Потому что согласно этим поправкам от службы в армии можно будет откупиться за 1 миллион рублей.

Законопроект  о ювенальной юстиции еще только на рассмотрении, а жаркие споры по ее поводу уже ведутся не первый год. Это только кажется, что коснется она лишь неблагополучных семей или трудных подростков. Как только вчитываешься в проекты закона получше, сразу осознаешь насколько это «про тебя».

Это только кажется, что наши власти страшно далеки от народа. На самом деле они денно и нощно думают о нас, и каждый день пытаются улучшить жизнь простых людей. Чтобы жить стало не просто лучше, но еще и веселее. К сожалению, на этом поступательном движении вперед встречаются отдельные недостатки. И не все нужды народ пока может безбоязненно удовлетворить. Не только большие, но и маленькие. Сортиров не хватает народу, понимаете ли…

В пятницу, 21 мая, отсидев лишь половину назначенного ему срока, из колонии в Пермском крае вышел академик десяти академий Григорий Грабовой. Возможно, что освобождение скандального «воскресителя» активизирует в Новосибирске деятельность «хартии ДРУГГ» – «добровольных распространителей учения Григория Грабового». И тогда – привет, теории о выращенных усилием мысли зубах и выработке человеческим телом кислорода.

У моей мамы хранится маленький фарфоровый пудель с отбитой правой лапкой. Я могу легко расстаться с любыми, даже очень дорогими вещами, но этот несимпатичный калека с неаккуратно окрашенным красным языком – предмет моей самой большой ценности и скорби. Пожалуй, это то, что я действительно хотела бы получить когда-нибудь в наследство. Если окажусь достойна.